Эволюционная идея в биологии

Отдел религиозного образования и катехизации Московского Патриархата
Конференция «Преподавание в православных школах вопросов творения мира, жизни  и человека»
Москва, 29-30 октября 1999

История возникновения и современное состояние эволюционной идеи в биологии

Муравник Галина Леонидовна
преподаватель биологии православной школы искусств (Москва),
руководитель секции преподавателей биологии православных школ Москвы
 
    Слова, как и люди, имеют свою судьбу. Каждый научный термин также имеет свою историю. Термину эволюция не повезло: зачастую его трактуют и используют весьма произвольно. Приступая к разговору о проблемах эволюции, необходимо четко уяснить, что же следует понимать под этим термином. Обратимся к наиболее авторитетным словарям.

 Слово эволюция происходит от латинского глагола "evolvo", имеющего следующие значения:

 1. вскатывать, раскатывать, выкатывать (вверх);

 2. развертывать;

 3. раскрывать, развивать;

 4. ясно излагать, тщательно обдумывать, взвешивать.*

           В английском языке глагол "evolve" имеет такие значения:

 1. развивать(ся), развертывать(ся);

 2. раскрывать (тайну), выявлять (талант);

 3. распутывать (клубок),  развертывать (свиток).**

 В словаре Владимира Даля читаем: "эволюционировать - постепенно развиваться".   А  слово  "эволюционизм" В.Даль определяет так:   "Эволюционизм -   теория    развития, рассматривающая         вселенную        с        точки     зрения    движения,      развития, совершенствования.

***

 Как определяется это понятие в современной биологической литературе? Обратимся к пользующемуся заслуженной популярностью трехтомнику "Биология" английских авторов Н.Грина, У.Стаута и Д.Тейлора (1990). Под эволюцией они понимают "развитие сложных организмов из предшествующих более простых организмов в течение времени".

 Отечественный авторитетный источник, к примеру, "Биологический энциклопедический словарь" 1989 года определяет эволюцию как "необратимый процесс исторического изменения живого".

           В  "Популярном биологическом словаре" (1991 года издания) эволюция определяется как      "необратимое   и,   в   известной   мере,    направленное   историческое   развитие живой природы".

 Необходимо отметить, что становление этого термина произошло не сразу. Когда-то под эволюцией понимали развертывание программы развития (сейчас эта идея называется преформизмом), ряд авторов склонен приравнивать эволюцию к видообразованию. Однако это не вносит ясность, поскольку понятие "вид" - одно из сложнейших в биологии. Один из современных исследователей предлагает такой вариант: "эволюция - это серия последовательных изменений с исторически значимым результатом" (Красилов В.А., "Нерешенные проблемы теории эволюции", 1986 г.).

 Итак, суммируя, можно сказать, что эволюция понимается современной наукой как историческое направленное и необратимое развитие природы.

         ___________________________

 * "Латинско-русский словарь" под ред. О.Петрученко, 1914 г. (репринтное издание 1994 года).

 ** "Большой англо-русский словарь" в 2-х томах под ред. И.Гальперина, 1972 год.

 ***  Владимир Даль "Толковый словарь живого великорусского языка" в 4-х  томах,

        1903-1909 г.г.  (репринтное издание 1994 года).

  На основании предпринятого нами краткого экскурса в языкознание нетрудно видеть, что термин "эволюция"- это обычный научный термин, не несущий в себе ни религиозного, ни тем более антирелигиозного оттенка.  Я  подробно  останавливаюсь на этом, в общем-то очевидном, факте потому, что подчас приходится слышать из уст противников эволюционной идеи страшные слова о том, что "эволюционизм - это ересь", тогда все сторонники этой научной идеи - еретики, отпавшие от Бога и матери-церкви. Чтобы убедиться в этом, достаточно открыть статью С.Буфеева в журнале "Благодатный огонь"  (N2, 1999 г.) или книгу диакона Даниила Сысоева "Летопись начала" (издание Сретенского монастыря, 1999 г.). Впрочем, список может быть продолжен.

 В связи с этим хочется напомнить, что "ересь" на языке церковной догматики означает сознательное и преднамеренное уклонение от какого-либо догмата христианской веры. Кроме того, объявить то или иное ложное учение еретическим может лишь Церковь во всей своей полноте, т.е. Собор. В данном же случае имеет место абсолютно неправомерное употребление по­нятия ересь. Хочется надеяться, что противники эволюционной идеи в дальнейшем будут более корректны в своих высказываниях.

 На Рождественских образовательных чтениях 1993 года протоиерей Глеб Каледа, профессор, доктор геолого-минералогических наук, говоря об эволюции, дал такое замечательное определение: "эволюция - это восхождение от низшего к высшему, это великая творческая сила Божества. Эта идея - восхождение к Богу, заложена во всем творении. Христианство таким образом предвосхищает идею развития, т.е. эволюции". С этими словами нельзя не согласиться.

 Если же попытаться проследить историю возникновения этого термина, то необходимо вспомнить имя одного малоизвестного ученого. В 1677 году в Англии появился трактат, называвшийся "Первоначальное происхождение человеческого рода, рассмотренное и испытанное согласно свету природы". Его автором был богослов Мэтью Хейл. Эта работа, затерянная в анналах истории науки, примечательна тем, что в ней единственный раз Хэйл упот­ребил термин "эволюция" именно в том биологическом смысле, в котором он используется по сей день современной наукой. В своем трактате Хэйл пишет следующие многозначительные строки: "Мы не должны воображать, что все виды и роды были сотворены в той форме, в какой мы видим их сегодня - нет, сотворены были только те виды и роды, которые мы зовем архетипами, а остальные развились из них под влиянием множества обстоятельств".

 Из этой цитаты видно, что идея развития, т.е. эволюции видов, осознавалась Хейлом как результат постепенного появления видового разнообразия из неких архетипов, сотворенных Богом. Конечно, мы напрасно стали бы искать у Хейла, богослова XVII века, описания конкретных механизмов ви­дообразования. Однако приведенная работа Хейла - это "первая ласточка" эволюционной идеи. Но следует обратить особое внимание на то обстоятельство, что научно-богословские размышления Хейла преследовали одну чрезвычайно важную цель: доказать справедливость картины творения, описанной в 1-ой главе Книги Бытия - Шестодневе. Следовательно, эволюционная идея вовсе не является порождением атеистического разума, как пытаются представить дело некоторые ее слишком рьяные противники. Напротив, история рождения, развития и становления эволюционизма служит прек­расной иллюстрацией того, как научная и богословская мысль на протяжении многих веков совместно искали путь к истине. Нелишне также напомнить, что успехи эволюционизма связаны с именами верующих людей, христиан, для которых эволюция - это не самодостаточный и самопроизвольный процесс, но механизм, или способ Божественного творения.

 Однако рождение эволюционной идеи произошло значительно раньше, чем появление термина "эволюция". Без большого преувеличения можно сказать, что идея эволюции древнее, чем сама наука. Она явилась миру около 2.5 тысяч лет назад. Древняя Греция - вот колыбель эволюционизма. Среди множества греческих натурфилософов, был один, которого можно по праву считать "отцом эволюционизма". Его имя - Анаксимандр (610-557 г. до Р.Х.). В философском сочинении "О природе", Анаксимандр высказал идею постепенного происхождения животных из морского ила.

 Древняя Греция подарила человечеству целую плеяду замечательных натурфилософов. Это - Демокрит, Анаксагор, Фалес, Гераклит, Эмпедокл, Аристотель. Каждый из них по-своему представлял процесс развития природы. Однако важно то, что эти ученые создали по-своему завершенную, це­лостную картину мира и в качестве духовного завещания передали своим последователям идею постепенного, целесообразного исторического развития природы, т.е. идею эволюции, если определять в современных терминах.

        Аристотель впервые   четко   сформулировал   идею   телеологии  (от реч."telos” –“конец, цель”): т.е. историческое развитие идет не случайным образом, но целенаправленно. Введенный Аристотелем принцип телеологии логически привел его к теологии.Высказанная им мысль о постепенном усложнении всех форм природы и общей направленности развития к Богу - самой совершенной Сущности, оказала большое влияние на ученых последующих эпох, "исповедовавших" идею эволюции.

 Можно видеть, что в этот период религиозные и научные взгляды не вступают в конфликт, но, напротив, составляют органичное целое, развиваясь в едином духовном пространстве, в полифоническом диалоге, помогая и дополняя друг друга.

 Если следить далее за развитием эволюционной идеи, то относительно периода Средневековья можно кратко сказать следующее.

 Стремление познать и понять наблюдаемый Божий мир привело к формированию средневековой рациональной теологии: богословская мысль подвергает анализу получаемые естественнонаучные данные. Представители этой школы пытались прочитать Священное Писание, используя в качестве комментария данные науки. Но и в средневековой картине мира главное место по-прежнему принадлежало Богу - Творцу и Вседержителю. Эта картина буквально пронизана ощущением того, что в природе "разлита" Божественная Мысль, и в основании мироздания лежит Божественная Мудрость. Наука же стремится к постижению, к ведению этой мудрости, ибо это один из подаренных человечеству путей познания Самого Творца.

 Бурное развитие науки Нового Времени породило целый спектр эволюционных теорий. При всем их различии, эти теории роднит одно обстоятельство. Их авторы, как правило, были деистами ( от лат. "deus"- бог). Наиболее отчетливо позиция деизма выражена Эразмом Дарвиным. Вот как он суммирует свои взгляды в работе "Зоономия": "Какая это возвышенная мысль о безграничной мощи великого Зодчего, Причины всех причин, Отца всех отцов, Существа существ! Ведь если бы захотели сравнивать бесконечность, то должны были бы признать, что больше бесконечной силы нужно для создания причин действия, чем для самих только действий".

 Нетрудно видеть, что деисты пытались органично и непротиворечиво совместить науку и веру. Однако в их построениях Творец - Первопричина бытия и Законодатель, уходит, после установления законов, из сотворенного им мира. Он становится трансцендентным, т.е. недоступным и непостижимым для человека. Научная картина мира, фактически, оказывается лишенной Бога. Можно сказать, что Бог деистов - это вечно почивающий Бог, никак не участвующий в бытии своего творения. Однако было бы неверным интерпретировать деизм как разновидность атеизма. Скорее, это форма номинального христианства. Деистами были многие известные ученые 18-19 веков, достаточно назвать такие имена как Ф.Бэкон, Ж.-Б. Ламарк, Э.Дарвин; в один из периодов жизни к этому лагерю принадлежал и Чарлз Дарвин.

 Сценарий эволюции, предложенный в 1859 году Ч.Дарвиным (а также одновременно и независимо от него Альфредом Расселом Уоллесом) вызывал и до сих пор вызывает наиболее жаркие споры. Что такое дарвинизм - гениальное прозрение или путь в тупик? Думается, ни то, ни другое. Как и всякая научная теория, дарвинизм был плодом своего времени. Но развитие науки неизбежно связано с непрекращающимся поиском. И часто по мере движения вперед что-то оказывается устаревшим. Но это свидетельствует не о слабости научного метода познания, а, напротив, о том, что наука жива и продолжает свое вечное движение. А от ошибок не застрахован никто, даже величайшие умы.

 Если сегодня, спустя почти 150 лет после опубликования "Происхождения видов", говорить о месте теории Дарвина в современной эволюционной науке, то, по мнению многих современных ученых-эволюционистов, предложенная им модель эволюции во многом оказалась ошибочной. Механизм видообразования, скорее всего, иной, недарвиновский. Однако осознание этого факта - тоже закономерный и неизбежный результат научного поиска, шедшего как в русле дальнейшей разработки дарвиновской теории, так и альтернативных сценариев эволюции. Поэтому неумно и бесперспективно вечно ставить науке в вину ее прошлые невольные ошибки, тем более - ею же самой преодоленные.

 В чем, на мой взгляд, состоит главная слабость теории Дарвина. Это не только те факторы эволюции, которые автор считал ее двигателями, но нечто более глубинное.

 Многочисленные эволюционные модели, при всем их многообразии и несходстве, можно строго разделить на две группы: теории, основанные исключительно на случайных событиях, и теории, основанные на движении к некой цели. Первую группу теорий называют тихогенетическими, от греческого слова "tuche", что означает "случай". Вторая группа носит название телеологических теорий, от другого греческого слова - "telos", означающего "конец, цель". Мне представляется, что тихогенетические теории допускают возможность исключить Творца из картины мира. На Его месте стоит случай. Эволюция вселенной (и живых организмов в том числе) осуществляется путем реализации случайных событий. Тогда само эволюционное движение не может иметь целенаправленности, оно тоже случайно.

 Иной подход к эволюции можно видеть у сторонников телеологической модели: эволюционное движение имеет четкое направление. И здесь возникает непростой вопрос: кто (или что) направляет эволюцию? Для верующего человека ответ очевиден: Тот, Кто замыслил и сотворил этот мир. И телеологические модели эволюции, при всем существующем различии их конкретных механизмов, рассматривают эволюцию не просто как происходящее во времени усложнение строения и функций живого, но как восхождение к цели, как способ развертывания и реализации Божьего Замысла. Эволюция осознается как историческое развитие под Его благодатным воздействием и промыслом. Подобный взгляд на эволюцию не диссонирует с христианским миросозерцанием, но напротив, помогает более глубокому постижению природы - одного из дарованных нам путей познания Творца.

 Теория эволюции, предложенная Чарлзом Дарвиным, относится, согласно приведенной классификации, к тихогенетическим моделям. И этот ее "врожденный порок" не может быть преодолен даже усилиями самых современных наук. Однако Дарвину принадлежат такие слова: "Нельзя представить себе возникновение этой красивой и дивной вселенной с населяющими ее сознательными существами как результат простой случайности - этот факт является для меня главным доказательством в пользу допущения существования Бога". Т.о. роль случайности в эволюции для самого Дарвина - вопрос непростой. Но и в современных эволюционных теориях проблема соотношения случайности и закономерности вызывает наибольшее количество вопросов. И связано это, на мой взгляд, с тем, что до сих пор отсутствует математический аппарат для описания случайных событий (я имею в виду не ту случайность, с которой имеет дело теория вероятностей, поскольку случайность в биологических процессах - совершенно иная).

 Однако слабость и уязвимость модели Дарвина, четко осознанная в наше время, не отменяет и не упраздняет идею эволюции в целом. Эта великая идея, сокровенно присутствующая уже в первой главе Книги Бытия, отчетливо осознанная Учителями Церкви, о чем свидетельствуют оставленные нам многочисленные комментарии на Шестоднев, пронесенная сквозь столетия, и развиваемая ныне как современной наукой, так и современным христианским богословием - эта идея имеет не только большое прошлое, но и, без сомнения, великое будущее. С этим не поспорил бы и сам Дарвин, сказавший: "Никто не должен удивляться тому, что многое по отношению к происхождению видов остается еще невыясненным".

 Тем не менее, "эволюция" эволюционной идеи не закончилось на Дарвине, как полагают некоторые критики эволюционизма, не слишком обремененные знанием современного состояния этой проблемы. Наоборот, несогласие многих ученых с дарвинизмом только стимулировало последующие научные искания. Но прежде, чем говорить о том, что происходило в эволюционной науке после Дарвина, сделаем небольшое отступление.

 Давайте зададим себе, а в особенности жестким противникам дарвинизма, такой вопрос: неужели в том механизме, который предложил Дарвин, совсем отсутствовало даже малое зернышко истины? Как показали недавние исследования, дарвиновская модель все-таки работает. Правда речь не идет об образовании новых видов. Но где же, в таком случае, происходит естественный отбор?

 Несколько лет назад был открыт удивительный феномен: избирательная гибель клеток мозга во время развития зародыша. Обнаружено, что у всех позвоночных животных (и человека) при формировании нервной системы образуется избыточное количество нейронов, часть из которых неизбежно гибнет еще до рождения. Как же решается вопрос, кому жить, а кому - уйти в небытие? Гибель нейронов определяется конкуренцией за нейротрофические факторы, образуемые тканью-мишенью. Т.о. между нейронами идет нечто, сильно напоминающее борьбу за существование. Понятно, что нейроны борются за свое "рабочее место", а фактически, за возможность жить. Следовательно в эмбриогенезе идет подлинный дарвиновский естественный отбор, в результате которого сохраняются и продолжают свое существование наиболее активные нейроны с интенсивно используемыми синапсами. В ре­зультате этого необычного процесса каждый из нас при рождении получает не просто нейроны, а могучие, прошедшие горнило естественного отбора эффективные нервные клетки. Вот с ними-то мы и живем всю дальнейшую жизнь, поскольку нервные клетки, как известно, не размножаются.

 Конечно, этот феномен не имеет отношения в проблеме, которую хотел решить Дарвин. Новые виды нейронов при этом не возникают (и, наверное, это, в определенном смысле, хорошо). Но, тем не менее, естественный отбор оказывается не мифом, а реальным нейрофизиологическим фактом, только происходит он не в том месте, где его пытались обнаружить.

 Нельзя умолчать и о том, что дарвиновский естественный отбор наблюдается еще в одном процессе, постоянно происходящем в иммунной системе. Известно, что иммунные клетки - лимфоциты, очень активно мутируют. Задача иммунной системы - формирование иммунного ответа, т.е. уничтожение проникшего в организм антитела - какого-либо чужеродного агента (это может быть бактерия, вирус, чужой белок и пр.). Вот здесь-то и разыгрывается "битва" естественного отбора в самом прямом смысле: среди большого разнообразия возникающих мутантных лимфоцитов отбираются именно те, которые способны эффективно бороться с проникшими в организм антителами. Дело это очень ответственное: от того, какие лимфоциты будут отобра­ны, зависит успех борьбы, а, следовательно, и жизнь организма в целом. Как показали исследования, отбираются и размножаются именно те клетки, которые помогают организму быстро справиться с антителами. Таким образом, в малом масштабе, но все-таки и в данном случае реально происходит естественный отбор точно по-дарвиновски, хотя, как и в предыдущем случае, речь не идет о видообразовании.

 О чем могут говорить эти два примера? Наверное, о том, что тот механизм, который был предложен Ч.Дарвиным, имеет место в некоторых реальных биологических процессах, где он эффективно функционирует, выполняя весьма важные функции. Это обстоятельство должно хоть в какой-то мере останавливать неумеренных критиков дарвинизма.

 Но у дарвинизма, на мой взгляд, есть и другая заслуга перед историей науки: фундаментальный труд Дарвина впервые заставил современников всерьез задуматься над проблемой эволюции. Эволюционизм стал междисциплинарной идеей. Он оказал влияние на развитие космогонии и геологии, со­циологии и лингвистики и т.д. Сейчас в свете эволюционизма развиваются практически все научные дисциплины. Идея эволюции - это мощный методологический рычаг познания мира.

 Со времени выхода в свет "Происхождения видов" у Дарвина было и есть большое число оппонентов - ученых-эволюционистов, выдвигавших другие эволюционные модели, названные в советское время общим термином - "антидарвинизм". Кто же были их авторы? Весьма достойные ученые: Карл Эрнст фон Бэр и Гуго де Фриз, Петр Кропоткин и Л.С.Берг, Пьер Теяр де Шарден и Кимура, Гулд и Элдридж, Нобелевский лауреат Лима де Фариа, А.А.Любищев, С.В.Мейен и многие другие. Не имея возможности анализировать предложенные ими модели, можно сказать, что сейчас главный спор в эволюционной науке ведется вовсе не по поводу факта эволюции, который давно уже общепризнан и надежно доказан всем массивом данных современного естествознания. "Научная битва" идет вокруг факторов, механизмов, движущих сил эволюции. И решение этого спора - прерогатива науки.

 Мне представляется, что в последние годы эта вековая дискуссия существенно продвинулась вперед благодаря работам С.В.Мейена - замечательного палеоботаника. Его подход в эволюции получил название диатропика (от греч."диатропос" - разнообразный). Он, проанализировав огромный ботанический, зоологический и палеонтологический материал, пришел к выводу, что в природе существует общность на уровне законов формообразования. Он обнаружил у организмов существование чисто диатропических морфологических свойств, в которых законы разнообразия выступают сами по себе, не будучи порождены общностью происхождения. Для описания образую­щихся при таком подходе ветвящихся дерев используется особый математический аппарат - теория фрактального роста (от лат."fractus"- сломанный, разбитый).

 Таким образом, по Мейену, эволюция представляется единым процессом преобразования разнообразия. Это уже не набор отдельных, разрозненных и независимых актов, но строго упорядоченный процесс, в котором осуществляется переход от одного упорядоченного множества к другому. Тогда все многообразие живых организмов представляет собой многомерный фрактал - нелинейную структуру (поскольку она не описывается ни одним линейным уравнением), каждая часть которой устроена также, как и вся структура. Чтобы нагляднее представить себе фрактал, достаточно вспомнить, как выглядит, например, сеть кровеносных сосудов, альвеолярная или нейронная сеть, береговая линия, жилкование листа и т.д.

 Что касается понимания морфологических механизмов эволюции, то и в этом отношении, благодаря потрясающим успехам генетики, также достигнут значительный прорыв вперед. Открыт механизм горизонтального переноса генов, который позволяет передавать информацию  гораздо быстрее, чем происходит размножение организмов. К тому же информация может передаваться между весьма отдаленными таксонами, поверх видовых барьеров. Получается, что вся биосфера становится единым эволюционирующим организмом. Открыт механизм взрывного(транспозиционного) мутагенеза, т.е. возникновение макромутаций. Открыт, наконец, механизм генетического поиска, о котором почти два века велись неутихающие споры. Оказалось, что в условиях стресса организмы ведут активный генетический поиск, и у них протекают адаптивные мутации (это то, что со времен Ламарка называлось "наследованием благоприобретенных признаков"). И, наконец, открыты и хорошо изучены гомеозисные мутации. Гомеозисные гены - это так называемые переключатели эмбрионального развития. Мутации в этих генах вызывают мощные перестройки эмбриогенеза, что приводит к скачкообразному появлению боль­шого комплекса совершенно новых признаков. Кроме того, в недрах генетики наметился подход к теории биологического поля, которое также, очевидно, является фактором эволюции живого. По крайней мере, работы в области волновой генетики дают основания предполагать, что изменение свойств биологического поля влечет за собой не только перестройки онтогенеза, но и эволюционные изменения.

 Дальнейшее изучение и осмысление всех упомянутых явлений приведет, как мне представляется, к формулированию и разработке новой теории эволюции. Я думаю, что эта, без сомнения, сложнейшая задача имеет решение, и оно обязательно будет найдено. В лоне естествознания уже созрели для этого необходимые предпосылки. Возможно, еще наше поколение будет свидетелями рождения единой универсальной теории эволюции.

 Однако, вслед за о.Василием Зеньковским, уже сегодня мы можем уверенно говорить, что эволюция "была и есть в природе, но она в разных ступенях своих нуждалась в воздействии Творца" ("Апологетика").

 Таким образом эволюция, являясь фактом биологической истории, или "историческим творчеством природы", по выражению Л.С.Берга, в то же время, имеет некую заданность, я бы сказала, концептуальную целенаправленность. И эволюционисты-христиане знают ответ на вопрос о причине этой целенаправленности. Но два полярных направления (телеологическое и тихогенетическое) отвечают на него совершенно по-разному.

 Господь, сотворивший мир, давший ему законы, постоянно взаимодействует со своим творением. Однако Он не контролирует протекающие в мире процессы тотально. Иначе наш мир был бы похож на кукольный театр, а Господь в нем был бы кукловодом. Нет, Господь бережно относится к дару свободы, который Он преподносит своему творению. Как писал С.В.Мейен, "признание абсолютной закономерности мира изгоняет из мира подлинную эволюцию с принципиально новыми и вновь возникающими явлениями". Тем не менее, многовековое изучение космической истории приводит к интуитивному пониманию, что в развертывании и становлении нашего мироздания существовала определенная (может быть, весьма ограниченная) последовательность таких критических моментов, когда Господь вмешивался в естественный ход событий, осуществляя Свое особое на них воздействие, чтобы направить тот или иной процесс к ведомой Ему цели. Не будем сейчас выяснять, где и когда это могло иметь место. Но повторим еще раз: история нашего мира имела особые моменты взаимодействия Творца со своим творением.

 Я думаю, что эволюционное движение в какие-то критические, судьбоносные периоды, когда решалось подлинное становление творения, подверга­лось прямому воздействию Божией Воли. Эти сакральные моменты зафиксированы в Откровении, но переданы они очень простыми и, в силу этого, понятными всем и во все времена словами: "И сказал Бог..." - "И стало так...". Господь, вмешиваясь в свободно происходящий в целом процесс, лишь помогает осуществлению Своего глобального замысла о мире. Многие Библейские события служат иллюстрацией и подтверждением высказанного предположения. Христос, явившийся по воле Отца в наш мир, чтобы в определенный момент решительно изменить историю,- самое явное тому свидетельство.

 И если тихогенетические теории эволюции, на мой взгляд, сложнее согласовать с идеей творения (хотя мне известны весьма интересные аргументы в пользу такого синтеза), то телеологические теории не просто предоставляют такую возможность, но и нуждаются в творческой, разумной силе, которая способна направлять эволюционное движение, т.е. в Творце.

 Как же можно совместить религиозную и научную точки зрения, картину Божественного творения, описанную в Шестодневе, и идею телеологической эволюции? Для поиска ответа необходим глубокий анализ текста Шестоднева, и знакомство с комментариями на него, чтобы показать "тот изумительный синтез веры и знания, который мы получаем, сличая Библейское Откровение о происхождении мира с достижениями современной науки",- как писал протоиерей Николай Иванов в замечательной апологетической работе "И сказал Бог...". К сожалению, "научные креационисты" отказывают себе и другим в самой возможности анализа текста Шестоднева. В их понимании великая картина творения превращается в какое-то примитивное двумерное изображение, лишаясь своей бездонной глубины. Однако огромное количество комментариев на этот коротенький текст свидетельствует о том, что он действительно очень сложен и нуждается в самом серьезном осмыслении.

 В 20 стихе мы читаем: "И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной". Можно видеть, что творение живых существ происходит опосредованно. Бог не выступает в роли мастера, но дает сотворенной Им ранее материи - воде, повеление: "Да произведет..." И вода, находясь у Него, своего Создателя, в творческом послушании, производит, порождает "душу живую". Надо сказать, что древнееврейское слово "майим"- "вода" имеет еще и другое значение - "непреображенная материя". И эта материя, по слову своего Творца, преображается. Гебраисты обращают внимание на следующее обстоятельство: "Да произведет..." Этот глагол стоит в особой грамматической форме (так называемый возвратный залог), которая передает действие по отношению в самому себе. Т.о. вода, не преображенная до этого момента субстанция, повинуясь Божиему призыву, рождает жизнь - наполняет себя живыми существами. Мне представляется, что это сложное место Шестоднева следует понимать, как сокровенное указание на то, что процессы абиогенеза, после сакрального Божиего воздействия, шли в водах древнего океана самостоятельно. Господь не творил "собственноручно" каждый вид, как это пытаются представить креационисты - сторонники буквального понимания текста Откровения.

 Читаем далее: "И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода по роду их...". Святой Иоанн Златоуст так комментирует это место: "Слово Его стало делом, и повеление Его дало тварям состав и указало способ происхождения" ("Беседы на Книгу Бытия, гл.7). Отец Церкви III века прозорливо почувствовал то, к чему только сейчас, спустя века, приближается наука: Господь дает способ, т.е. законы развития. А далее заложенный Богом механизм функционирует самостоятельно в рамках, очерченных  этими богоданными законами.

 Важно еще отметить следующее: творение осуществляется поэтапно, т.е. идет развертывание (эволюция) видового разнообразия. Однако эволюция не тождественна творению, ибо развертываться (эволюционировать) может то, что уже существует в какой-то форме, например, в форме замысла.

 Нельзя не подчеркнуть, что Божественное творение как призвание чего-либо из небытия в бытие, конечно, не может иметь и не имеет никаких аналогий в нашем мире. Может быть, по этой причине все многочисленные попытки создания жизни "в пробирке" заканчиваются ничем. Это ясно указывает на существование Первопричины тварного бытия, недосягаемой для научного постижения. Однако наличие такой Первопричины вовсе не вступает в противоречие с законами природы. Более того, как считает протоиерей Николай Иванов, "без допущения существования общей Первопричины рушится весь принцип причинности". В таком случае творение необходимо понимать как "акт, для которого необходима причина, пребывающая вне его" (Н.Иванов). И этот величайший акт настолько выходит за пределы научного метода познания, что не может быть ни наблюдаем, ни повторен, ни адекватно описан. Для эволюционного процесса также необходима причина, пребывающая вне его, но это вовсе не исключает существования и действия причин чисто материальных, когда речь идет о дальнейшем эволюционном развертывании во времени. Может быть главный вывод, к которому пришла эволюционная наука за 150 лет своего развития после Дарвина, состоит в том, что эволюция - процесс не самодостаточный.

 При анализе Шестоднева важно обратить внимание на два древнееврейских глагола: "бара" и "аса". Первый из них употребляется в тексте 1 главы лишь трижды. Но что это за моменты? Речь в них идет о творении принципиально новой сущности: материи, жизни, человека. Таким образом, "бара" - это творение новизны, в мире появляется то, чего не существовало прежде. Однако последующее развертывание сотворенного передано другим глаголом "аса" - "создание", отделывание сотворенного ранее. Этот этап развития материи и составляет предмет изучения эволюционной биологии.

 Внимательное чтение Шестоднева и комментариев на него позволяет почувствовать, что в нем излагается принципиальная схема эволюционной лестницы - поэтапного развертывания Замысла Божия в мире. Ступенями восхождения по этой лестнице и являются библейские дни творения, переданные еще одним словом-символом "йом". Конечно, Откровение об эволюции вселенной, также как и о биологической эволюции, передано не в форме научного трактата, но в совсем особой форме, метко названной гебраистом И.Ш.Шифманом "Божественным протоколом", где каждое слово, каждая фраза - это некая формула, имеющая несколько пластов и измерений. Эволюционная картина Шестоднева - это, как писал протоиерей Николай Иванов,"лестница, по которой материя восходит от необходимости, от слепого подчинения к Творческому Разуму - к свободному состоянию", т.к. главным плодом Древа Жизни является человек - венец мироздания, высшая ступень творения.

 Высказанная точка зрения, как представляется, позволяет непротиворечиво связать воедино акт творения и эволюцию. Однако при всей спорности постулатов дарвинизма, все-таки необходимо помнить, что и сам Ч.Дарвин вовсе не исключал первоначальный акт Божественного творения. Вот как он заканчивает свой основной труд "Происхождение видов": "Есть величие в этом воззрении на жизнь с ее различными силами, изначально вложенными Творцом в одну или незначительное число форм;... из такого простого начала возникали и продолжают возникать несметные формы, изуми­тельно совершенные и прекрасные" (Ч.Дарвин "Происхождение видов", с.591).

 Таким образом главный вывод, который может быть сделан, таков: эволюция имеет четкое направление, цель. Телеологические эволюционные теории не просто тесно связаны с идеей творения, но помогают лучше понять сам смысл Творения, т.к. ключевой момент эволюции - это восхождение твари к своему Творцу. И это восхождение входит в первоначальный замысел Создателя.

 Как писал замечательный православный апологет Н.Н.Фиолетов, "...на почве христианского мировоззрения может развиться сама идея развития". "Идея эволюции, развития видов не может рассматриваться как противоречащая христианскому учению о творении мира" (Н.Н.Фиолетов "Очерки христианской апологетики").

 Следовательно эволюция, понимаемая как движение к цели, как раскрытие и реализация Божьего замысла, как творческий порыв, вложенный в природу Самим Создателем, такая эволюция, осмысленная с позиций христианского вероучения, образует гармоническое созвучие с тем, что даровано нам в Откровении.

            *  *  *

 В заключение хочу поделиться своими размышлениями по поводу многолетних споров между эволюционистами и креационистами. В наше бесцензурное время возникла иллюзия, что каждый может писать обо всем, и "свобода слова" понимается именно как право человека писать даже о том, в чем он не разбирается и чего не изучал, выдавая собственные измышления за истину в последней инстанции. Если же человек к тому же имеет сан священнослужителя, то он свое личное мнение приписывает всей Церкви, ну а тех, кто с ним не согласен объявляет врагом православия, еретиком.

 Анализ креационистской литературы, широким потоком хлынувшей на наши прилавки, красноречиво об этом свидетельствует. Написанные некомпетентными, не имеющими, как правило никакого отношения к науке людьми, эти книги претендуют на то, чтобы возвестить истину. Однако при внимательном чтении этих работ обнаруживается бесчисленное количество ошибок, передержек, искажений да и просто устаревших сведений.

 Чего стоят хотя бы такие заявления: археоптерикс вовсе не является переходной формой между рептилиями и птицами, потому что сейчас тоже есть птица с когтями на крыльях, она называется  гуанако(!)* Это "научное открытие" - из книги диакона Даниила Сысоева "Летопись начала" (стр.34). Или утверждается, без тени сомнения, что все тот же злополучный археоптерикс есть переходная форма между земноводными (!) и птицами.** Это - из статьи Ю.В.Максимова "К вопросу о богоподобии и обезьяноподобии человека". Этот прискорбный список может быть продолжен. И зачитанная в рамках проходящего Совещания рецензия профессора А.С.Северцова на книгу священника Тимофея "Православное мировоззрение и современное естествознание" - красноречивое тому подтверждение. Ясно, что авторы не принадлежат к числу людей, обремененных глубокими научными познаниями. Но несмотря на это, они берутся за решение сложнейших научных проблем, которые в их интерпретации превращаются в недоразумения или пародии.

 Давайте посмотрим, кто же является научными поручителями "научных креационистов". Великие фигуры Карла Линнея и Жоржа Кювье - это из "додарвиновского прошлого" (да и вряд ли сегодняшним креационистам известно, что в конце жизни Линней отошел от идеи неизменности видов под влиянием работ великого французского эволюциониста Жоржа Бюффона). А кто сейчас? Увы, мы напрасно стали бы искать среди них имена настоящих серьезных ученых, если судить по ссылкам, приводимым в креационистской литературе. Так в новой книге священника Тимофея "Две космогонии" 28 ссылок. Из них: 11 - это работы Святых Отцов; 6 - современных богословов; и лишь 2 ссылки на научные труды (это "Феномен человека" Шардена, подвергнутый сокрушительной критике, а другая работа - лекция одного профессора, прочитанная в 1915 году). Все остальные ссылки (6 штук) - это труды "научных креационистов" (главным образом - западных протестантов). Но все эти авторы - не профессионалы, а дилетанты-любители, занимающиеся не наукой как таковой, а популяризацией науки, причем на самом примитивном уровне.

 Анализ ссылок показывает также, что "научные креационисты" никогда не пользуются для своих построений первоисточниками, а заимствуют "факты" друг у друга, тасуя их, словно засаленную колоду карт. В связи с этим совершенно невозможно понять источник их сведений, чтобы проверить приводимые ими "факты".

 Далее. К чему сводятся аргументы креационистов? К пересказыванию, причем весьма примитивному, ограниченного количества "филогенетических анекдотов". При этом хорошо и давно всем известные факты преподносятся с таким пафосом, будто сообщается нечто новое и неслыханное. Таковы рассказы об эоантропе - человеке зари. Им кажется, что развенчав эту пилтдаунскую    подделку,  они    перевернули   или даже разрушили все могучее здание палеонтологии.

 ----------------------------

 *Гуанако – это млекопитающее из отряда мозоленогих (род лама) – безгорбый верблюд. Птица, имеющая в первые несколько месяцев жизни когти на крыльях, принадлежит к отряду кукушковых и называется гоацин.

 ** Археоптерикс в прошлом считался переходным звеном между классами рептилий и птиц. Однако последние десять лет никто из палеоорнитологов не утверждает этого. Он давно признан тупиковой ветвью в эволюции птиц.

  Однако уважаемые авторы почему-то забывают сообщить, что эта фальсификация была обнаружена и раскрыта самими палеонтлогами, в частности - профессором анатомии Оксфордского университета Дж.Уайнером. Уважаемым креационистам   следовалобыоткрыть  Кембриджский путеводитель по антропологическому музею. Там об этой истории очень подробно и откровенно рассказано. Или почитать книгу И.Лалаянца "Шестой день творения". Тогда бы они узнали, что этот факт вовсе не является "жуткой фамильной тайной эволюционистов". Но что меняет это разоблачение? Ровным счетом ничего. Так, научный курьез, к которому приложили руку четыре незадачливых англичанина (нотариус Ч.Доусон, ювелир Л.Аббот, химик Дж. Хьюит и известный всему миру писатель Артур Конан-Дойль - любитель мистификаций). Аналогично и с остальными “разоблачениями” креационистов.

 Однако они "скромно" умалчивают о собственных подобных прецедентах. Я имею в виду историю обнаружения в меловых террасах Паллукси полуметровых следов человека, без тени сомнения объявленных креационистами "библейскими гигантами". Все это красочно описано в книге "Поток сотворения", вышедшей в США в 60-е годы. Компьютерные исследования, однако, показали, что "библейские гиганты" - это вовсе не люди, а ящеры: впереди следов имелись канавки, оставленные коготками на их лапах. Но об этом из креационистской литературы мы не узнаем. Напротив, в вышедшей в 1999 г. книге Сергея Головина "Эволюция мифа как человек стал обезьяной" на стр. 96-97 вновь с упоением рассказывается об истории обнаружения следов "библейских гигантов", которые, ко всему прочему, жили одновременно с динозаврами. И "фотографию" этих следов сопровождает комментарий, сообщающий, что это - "реальный факт, опровергающий(!) идею эволюционного происхождения человека". Почему бы автору честно не рассказать, что в 1983 году была созвана специальная международная научная конференция по этой находке, в ходе работы которой, на основании упомянутых исследований, была показана ошибочность этой версии. Эти выводы признали не только ведущие палеонтологи всего мира, но даже Генри Моррис - один из первых авторитетов в братстве креационистов. Однако спустя 16 лет вновь появляется брошюра, в которой эта нелепая версия без тени сомнения подается неискушенным читателям как "последнее достижение науки".

 Однако гораздо интереснее то, как наши оппоненты обращаются с научным материалом. Они наивно полагают, что могут запросто вынуть из системы цельного знания любой научный факт, который не вписывается в их картину, и объявить его ложным. Ну не согласуется такая фундаментальная константа как скорость света с их идеей молодой Земли. Выход найден: давайте будем считать, что скорость света - величина переменная, раньше была одна, теперь другая, потом, возможно, будет еще какая-то. Вот такая "двойная бухгалтерия". И все ради того, чтобы, как это делают нерадивые ученики, "ответ сошелся". Но вот любопытно, с чем же должен сойтись ответ в этой головоломке?

 В 1650 году ирландский архиепископ из г.Арма вычислил, что Бог сотворил мир за 4004 года до Р.Х. и закончил свой труд ровно в 9 часов утра 23 октября, создав в этот миг человека. Получил он эту дату, старательно сложив в столбик все возраста библейских патриархов, от Адама до Христа, упоминаемых в генеалогическом древе. Получилось, что Адам явился на свет тогда, когда на Ближнем Востоке, по данным археологии, уже была развита городская цивилизация и высокая культура. Получается еще один вариант "фоменковской" псевдоистории, у которой отсечено все, что только можно.

 И ради этой нелепости нас призывают отказаться от одной из фундаментальных физических констант, забывая простую истину, известную каждо­му ребенку, игравшему в кубики: если вытащить нижний кубик, то рухнет вся постройка. Но креационисты, видимо, забыли об этом, потому что, ничуть не стесняясь, вытаскивают из системы цельного, согласованного знания неугодные им факты один за другим, наивно полагая, что здание устоит. На самом деле от подобных процедур остаются лишь руины. А наука в их редакции превращается в свою противоположность - нечто невразумительное, противоречивое и бесперспективное. Возникает ощущение, что творцы науки - это не великие ученые, а компания нерадивых учеников и шарлатанов. Именно так выглядят ученые на страницах уже упоминавшейся брошюры Сергея Головина – работы нечестной, малограмотной, тенденциозной и откровенно вульгарной. Кривое зеркало - не иначе...

 Вот этими "продуктами самоотравления", как выразился о.Павел Флоренский, нам предлагают потчевать на уроках естествознания наших учеников. Причем подается все это в псевдохристианской упаковке и объявляется истиной в последней инстанции. На деле же за всем этим движением стоит лишь онтологическая пустота, которая парализует научный поиск, тем самым обрекая науку на пассивность. По сути нас, под антуражем правосла­вия, хотят вновь вернуть к магическому миропониманию. Креационизм пытается догматизировать науку, забывая о том, что неотъемлемыми чертами науки является ее открытость, способность к испытаниям, готовность к самокритике и пересмотру каких-либо положений, даже отказ от них, если они не выдержали дальнейшей проверки. Креационизм, будучи квази-телеологическим мышлением, лишь маскируется по истинную науку и истинное богословие. При внимательном рассмотрении он - ни то, ни другое. Он - подделка, имитация. Но великое христианское богословие не нуждается в такой помощи, которую правильнее было бы назвать медвежьей услугой.

 Осмелюсь утверждать, что креационизм - это прямой и короткий путь к атеизму, к безбожному миросозерцанию. Он так искажает религиозные и научные истины, что нормальный, более-менее грамотный человек, вкусивший этот яд, не просто теряет ориентиры, но утрачивает доверие к религии. Таким образом, креационизм - это показное христианство, объявившее войну и вере и разуму, это покатая дорога поддельной религиозной философии, это удобный и простой способ оклеветать Библию и христианство, превратить их в посмешище. Лучший подарок атеизму трудно вообразить.

 Что касается попыток креационизма проникнуть в православное образование, то я, будучи преподавателем биологии православной школы, считаю необходимым заявить следующее. Учитель, как врач, должен руководствоваться принципом Гиппократа "не навреди", сознавая свою ответственность перед каждым врученным ему ребенком, перед родителями, доверившими ему свое чадо, перед обществом и, конечно, перед Богом. Поэтому учитель, преподающий детям креационную лженауку, совершает прямое педагогическое преступление. Я глубоко уверена, что если преподаватель не видит бессчетного количества грубейших ошибок, нелепостей, просто некомпетентности, которые переходят всякую меру в креационистской литературе, то такой преподаватель просто не имеет права идти на урок. Это значит, что за долгие годы обучения в школе и ВУЗе человек так ничему и не научился, т.е. он в принципе необучаем. Таких людей с головой выдает некритическая уверенность в своей правоте. Они верят эмоционально, можно сказать "с закрытыми глазами", а в науке это недопустимо. Известный ученый Сергей Евгеньевич Северин, чьи лекции по биохимии мне посчастливилось слушать на 4 курсе МГУ, писал, что все это - "характерные признаки лжеученого. Спорить с ним бесполезно". А вот оградить от такого "учителя" детей - наш прямой христианский  и педагогический долг.

      В чем основное недомогание креационизма? На мой взгляд - это полная утрата символического мышления. Именно поэтому креационизм допускает поверхностные решения, а не пытается проникнуть в глубину проблем, которые он берется "подправлять". У креационизма в его нынешнем варианте нет будущего, он весь построен на отрицании, не замечая, что борется с давно поверженным противником (я имею в виду дарвинизм). А у отрицания отсутствует созидательный пафос, поэтому оно бесперспективно и бесплодно. И эту пустоту креационизму просто нечем заполнить. Он не способен родить ничего содержательного, если за долгие годы дискуссии не сделал этого. Поэтому креационизм обречен. А наша задача - не тратить время на бессмысленные споры, а идти своим путем к познанию истины и вести по этому дарованному Богом пути своих учеников. При этом наука и религия должны взаимодействовать по принципу дополнительности, потому что именно наука способна вернуть миру новое переживание веры. Может быть, в этом - ее главная задача сегодня.   

 

 

 

joomla template 1.6