Христианское осмысление науки

Библейско-богословский институт св. апостола Андрея
Семинар «Наука и религия»
24 марта 2005 года

Христианское осмысление науки или так называемый «научный» креационизм?
Муравник Галина Леонидовна
Биолог, генетик

                                                               Посвящается памяти замечательного ученого-христианина,
                                                               доктора химических наук, профессора А.В. Панкратова,
                                                               ушедшего из  жизни 17 марта 2005 года

   Родившийся около 150 лет назад дарвинизм был для своего времени значительным научным прорывом. Однако с годами он превратился  из научного учения в набор догм, закрытых для конструктивной критики. Это предопределило начало его серьезного системного кризиса. Вместе с тем было бы преждевременным утверждение, что дарвинизм полностью сошел с научной авансцены, хотя его позиции к сегодня сильно пошатнулись. Кризис ортодоксального дарвинизма был воспринят в определенных кругах, в основном далеких от серьезной науки, как крушение эволюционной идеи в принципе. Это привело к появлению на Западе так называемого "научного креационизма", который всеми правдами и неправдами пытается занять освободившуюся, как ему представляется, научную нишу. Эта коллизия породила чрезвычайно жесткие споры. Я бы выделила здесь три противоборствующие силы: сторонники так называемого «научного креационизма», глобального эволюционизма и эволюционизма христианского (телеологического).

 Коль скоро вся острота споров идет об эволюции, точнее о том, есть она или нет, то прежде всего, необходимо определить, что это за феномен. Эволюция (от лат. еvolvo – раскрывать, развивать, вскатывать вверх) определяется в современной биологии как историческое направленное и необратимое развитие природы. Есть, конечно, и другие определения, например такое: «Серия последовательных изменений с исторически значимым результатом» (В.Красилов, палеоботаник); или: «Пространственно-временное бытие вещества с разной степенью упорядоченности» (А.Ф.Лосев).

 Но несмотря на столь разные определения этого феномена, можно утверждать: в основании идеи исторического развития лежит столь солидный научный фундамент, что, безусловно, она может быть признана твердо установленным научным фактом. Споры в эволюционной биологии ведутся не о факте эволюции, а о ее факторах, движущих силах, скорости, механизмах, траектории, направленности, заданности, причинах и т.д.

 В рамках эволюционистики выделяются два вышеназванных направления.

 1. Глобальный эволюционизм – течение абсолютно атеистическое, опирающееся на случайные процессы, в результате которых возникли:  вначале - вселенная;  в ней самопроизвольно зародилась жизнь; далее шло ее самопроизвольное развитие, породившее многочисленные виды живых организмов. Также самопроизвольно, на основании случайных процессов возник и человек. Глобальный эволюционизм, хотим мы того или нет, является общепризнанной научной парадигмой, и не только у нас в стране, но и во всем мире. Его можно отнести к так называемым тихогенетическим эволюционным теориям и (от греческого "ТЮХЕ" - случай).

 2. В отличие от него, христианский эволюционизм (другие названия – теистический, телеологический  эволюционизм)  объединяет тех ученых, которые  не отрицают идею Божественного участия в творении мира, жизни, человека, но при этом не отвергают и  идею длительного поэтапного развития природы по повелению Божию и под Его благодатным промыслом. Таким образом, эволюция понимается как некий инструмент, или механизм развертывания Божиего замысла в мире, как движение от замысла (Логоса) к его воплощению. Конечно, такая эволюция не может основываться на случайных событиях. Напротив, здесь усматривается некая закономерность развития - движение к цели, установленной Творцом. Отсюда и название - телеологический эволюционизм (от греческого слова "ТЕЛОС" - конец, цель).  Автор этих строк имеет честь принадлежать именно к этому направлению

 3. И, наконец, так называемый «научный» (или фундаменталистский)  креационизм, который может вполне быть назван антиэволюционизмом. Латинское слово «creatio» означает сотворение. В целом креационизм можно определить как систему представлений о том, что мир был сотворен Богом лично, сразу, в едином вневременном акте и с тех пор не претерпевал никаких улучшающих изменений. Таким образом сторонники «научного креационизма»  полностью отрицают идею постепенного, поэтапного длительного становления, развития  мира, т.е. его эволюцию. Для полноты картины необходимо добавить, что длительность творения, в представлении «научных креационистов», составляет ровно 6 дней, каждый их которых имеет обычную продолжительность в 24 часа. Все эти утверждения опираются на  буквальное понимание текста Шестоднева – первой главы Книги Бытия, где описано творение мира Богом.

       Следует признать, что и христианские эволюционисты, и «научные креационисты»  вроде бы решают одну задачу: и те, и другие стремятся к непротиворечивому синтезу религиозной и научной парадигм. Но осуществляют они этот синтез принципиально по-разному. Вообще холистический подход, в противовес редукционизму, как мне представляется, есть наиболее перспективное и многообещающее направление  познания основ мироздания. Однако он  требует не только широкого научного кругозора, но и величайшей богословской корректности. И «научный креационизм» - печальный пример того, к чему может привести благое желание. Родившийся в 30-е годы в протестантских кругах на Западе, «научный креационизм» можно рассматривать как аллергическую реакцию на укреплявший свои позиции дарвинизм. В настоящее время сторонники «научного креационизма» активно развернули свою деятельность не только в различных протестантских организациях, сектах, но и  в лоне РПЦ, а также в некоторых других религиях (ислам, иудаизм).

 На какой  же почве появились всходы современного «научного креационизма», и что за плоды зреют на этом древе? На первый взгляд может показаться, что «научные креационисты» сражаются за христианское миросозерцание. На самом деле они отстаивают то толкование Книги Бытия, которое им больше нравится, а именно - буквальное. И их задача - вовсе не примирение христианства с наукой и не поиск научной истины, к которой они, судя по всему, глубоко равнодушны. Они стараются раздуть огонь споров поярче, чтобы бросить в этот костер все, что им представляется и объявляется ересью.

 Немного истории. Становление и расцвет новоевропейской науки, как известно происходили в странах, где христианство было государственной религией. Кроме того, вера в принципиальную возможность научного познания природы основана на христианском учении о творении мира Богом. Природа вышла из рук Творца упорядоченной, подчиненной четким математическими законам, познаваемой. Именно идея Лейбница о «предустановленной гармонии» двигала людьми, занятыми поиском научной истины. И если, в соответствии с учением Церкви, Сам Бог непостижим для человеческого познания, то Он может через Свое естественное откровение стать источником информации о Себе Самом. Именно мысль о том, что природа - это Самооткровение Бога и дарованный Им человечеству путь Богопознания, стала фундаментом научного поиска.

        Однако здесь не обошлось без конфликтов. Весьма показательной является история с Галилеем. В письме к герцогине Лотарингской он объяснил суть возникшего противостояния с Церковью тем, что его противники "решили прикрыть пробелы в собственных знаниях вопросами религии и толкования Библии. Не раздумывая, они отвергают те аргумены, которых не понимают и к которым даже не прислушались».

 Галилею пришлось вести борьбу "на двух фронтах": с оппонентами как в сфере науки, так и в сфере богословия. В этом же письме он развивает мысль о том, что совершенно недопустимо использовать Писание как аргумент в борьбе против какой-либо научной теории, справедливо  заметив,  что,   если  богослов   не   согласен   с   научной  теорией, он обязан доказать ее научную несостоятельность. Т.е. научный спор должен вестись на научной территории, в противном случае - это смешение жанров, игра не по правилам. Он не раз заявлял, что Церкви следовало бы, для ее же блага, запретить использование цитат из Библии в качестве аргументов в научной полемике. Вместе с тем, Галилей не видел оснований для борьбы науки и богословия.  Он писал: "Священное Писание и природные явления одинаково исходят из Божьего Слова. Бог познаваем через дела Его, совершенные в Природе, и через учение, открытое в Слове Его". В упомянутом письме Галилея есть и такие слова, весьма своевременные и актуальные в сегодняшней ситуации: "Священное Писание никогда не может солгать - если верно понять его суть". Далее он развивает мысль о том, что при буквальном понимании текста Писания истинная суть не всегда видна. Он настаивал, что Библия написана "ради спасения душ и служения Богу", а не как научный трактат."Поэтому задача мудрых толкователей - искать истинный смысл библейских текстов. Он, несомненно, совпадет с научными выводами, основанными на здравых умопостроениях и опытах, которые уже стали нам очевидны".        Нетрудно видеть, что оппоненты Галилея занимали типичные креационистские позиции. И  «дело Гагилея» - это первое в истории науки  столкновение между представителем строгой науки и  креационистами. Подобные «споры века» повторятся еще не раз.

Казалось бы, наука и богословие, эти два крыла, возносящие человека к вершинам познания Истины, как писал в одной из энциклик папа Иоанн-Павел II, призваны развиваться совместно. Но вновь и вновь мы становимся свидетелями или даже невольными участниками столкновений между ними.

 И все-таки, зададимся вопросом: почему «научным креационистам» столь ненавистна идея развития природы? Помимо того, что они являются сторонниками школы буквального понимания текста Шестоднева, не допуская никаких символических или аллегорических толкований, возможно, существует и еще одна причина. На нее обратил внимание в статье «Может ли православный быть эволюционистом» диакон Андрей Кураев. Он полагает, что богословским основанием идеи мгновенного появления природы и её неизменности с момента сотворения является неудачный перевод на латынь одной из книг Ветхого Завета – Премудрости Иисуса сына Сирахова. Вот этот стих в церковно-славянском переводе: «Живый во веки созда вся обще», или по-русски: «Всё вообще создал Живущий во-веки». (Сир. 18.1). Вот это  «всё вообще»  на латынь перевели как «simul» - «одновременно». Между тем греческое «koine» - имеет значение «соединённые воедино».  Таким образом, не вполне точный  перевод не только искажает мысль Иисуса сына Сирахова, но и используется в качестве богословского фундамента для ложной идеи. Однако сторонники креационизма продолжают настаивать на том, что идея развития принципиально не согласуется с идеей Божественного творения.

 Как же родилась и развивалась полемика между эволюционистами и креационистами?

 Формирование креационизма (не путать с современным «научным креационизмом») в биологии происходило в конце XVIII- начале XIX веков, когда идеи ранних транформистов были отчасти забыты, а отчасти отвергнуты. У колыбели креационизма стояли такие корифеи науки, как К.Линней и Ж.Кювье. Их позиция заключалась в том, что виды живых организмов реальны, устойчивы, а потому неизменны с момента творения. А внутривидовая изменчивость, наличие которой в силу ее очевидности никто не отрицал, имеет строгие непереходимые границы.

 Однако современные последователи креационной идеи, начертав на своих знаменах эти великие имена, почему-то никогда не вспоминают, что в конце жизни К.Линней отошел от признания абсолютной неизменности видов, т.е. фактически принял идеи трансформистов. И здесь не обошлось без влияния великого трансформиста XVIII века Жоржа-Луи де Бюффона.

 Что касается Кювье, то он, что свойственно действительно большим ученым, никогда не пытался отмахнуться от неудобных фактов или объявить своих научных оппонентов еретиками (что сплошь и рядом позволяют себе современные «научные креационисты»). Напротив, пытаясь снять противоречия между идеей неизменности видов и тем палеонтологическим материалом, который был в его распоряжении, Кювье создал теорию катастроф. Строго говоря, он не был родоначальником древней идеи катастрофизма, однако его учение о геологических переворотах на поверхности Земли, подкрепленное блестящим анализом палеонтологического материала и собственноручно им выполненными реконструкциями вымерших существ, стало использоваться для истолкования фактов геологической истории.

 Итак, палеонтологическая летопись со всей очевидностью свидетельствовала о смене в земных слоях флор и фаун, резко отличавшихся друг от друга. Причину Кювье видел в стихийных бедствиях на Земле, которые приводили к гибели все живое, но не повсеместно, а локально, так что впоследствии безжизненные участки суши вновь заселялись теми формами, которые уцелели в других районах. Единственное, что, пожалуй, не нашло логичного объяснения в рамках теории катастроф, - это факт постепенного усложнения форм живого, который четко усматривался при движении от древних пластов земли к более молодым.

 Однако один из учеников Кювье, палеонтолог Д`Орбиньи, развивая далее теорию катастроф, довел ее до состояния, которое трудно не назвать абсурдом. Он утверждал, что за каждой свершившейся всеуничтожающей катастрофой (а их  в истории Земли он насчитал ровно 27) следовал акт повторного Божественного творения, которых тоже, следуя этой логике, было 27. Так идея катастрофизма, призванная согласовать данные палеонтологии и Библейский рассказ, самым грубым образом исказила последний, чем полностью дискредитировала катастрофизм как научную теорию.

 Однако к чести Кювье надо признать, что именно его выдающиеся работы в области палеонтологии, сравнительной анатомии и стратиграфии стали той почвой, на которой расцвело пышное древо эволюционизма. Парадоксально, но креационист Кювье стал предтечей эволюционной биологии.

 Но если вернуться к современному состоянию, точнее - новому противостоянию эволюционизма и «научного креационизма», то нелишне вспомнить, на какой почве появились всходы последнего.

 Как уже было отмечено, дарвинизм, стремительно укреплявший свои позиции и набиравший научный авторитет, был воспринят протестантскими богословами как угроза христианским ценностям. Теория Дарвина стала полем боя между старой философией и богословием с одной стороны и новыми научными теориями - с другой. Но если задуматься, против чего восстали консервативные христиане, именующие себя «научными креационистами»? Как и во времена Галилея, они отстаивают то толкование Книги Бытия, которое им больше нравится, а именно – буквальное, пытаясь с помощью такого поверхностного, доморощенного «богословия» низвергать научные теории.

 Наиболее показательна в этом отношении история, произошедшая в 1925 году в небольшом американском городке Дейтоне штата Тенесси. Там состоялся процесс, впоследствии получивший название "обезьяньего". На скамью подсудимых попал школьный учитель биологии Скоупс, который осмелился говорить ученикам старших классов об эволюции. Суд первой инстанции осудил Скуопса (в качестве наказания был назначен денежный штраф). Однако спустя два года Верховный суд штата отменил это скандальное решение, обнаружив ряд мелких процессуальных нарушений. И все же процесс Скоупса остался в истории науки как ужасающее и постыдное проявление глупости, надолго дискредитировавшее христианство.

 Однако с этого момента приверженцы "креационнной науки" начали массированную атаку на школьные учебники и программы. В итоге, по опросам 1942 года, менее половины учителей американских школ отваживались упоминать на уроках о теории эволюции. В штате Арканзас, а вслед за ним в ряде других, даже были приняты законы, запрещающие преподавать теорию эволюции.

 Впоследствии американские креационисты весьма преуспели в деле распространения свих взглядов. Сейчас они издают журналы, публикуют книги, учебники, работает даже Институт креационных исследований. Проводятся конференции, международные конгрессы. Вообще желающие познакомиться с их активной деятельностью могут сделать это, посетив их сайт в интернете, например: www.creationism.org.

 Однако принимаемые в одном американском штате за другим антиэволюционные законы вынудили Верховный Суд США всерьез заняться рассмотрением сложившегося положения. В 1968 году был объявлен неконституционным и затем отменен антиэволюционный закон в штате Арканзас, потом - Миссисипи и т.д. Но известия о смерти "научного" креационизма оказались преждевременными. Креационисты, лавируя между данными науки и буквальным пониманием текста Шестоднева, изменили тактику: они перестали упоминать о Книге Бытия, но потребовали предоставления им равного с эволюционистами времени на преподавание своей теории в школах США.

 В 1981 году в штате Арканзас был принят закон, известный как "Акт 590", в котором дано новое понимание креационизма. Если кратко суммировать основные идеи этого закона, то теперь "научный" креационизм отстаивает следующие положения:

  • вселенная и жизнь возникли мгновенно, из ничего;
  • эволюция на основе естественного отбора не может привести к
  • развитию  сложных организмов из простых;
  • виды неизменны с момента их сотворения Богом;
  • человек не произошел от обезьяны;
  • расположение геологических пластов объясняется теорией катастроф,
  • включая большой потоп;
  • Земля и все живые организмы возникли не более 10 тысяч лет назад.

 Однако уже в 1982 году этот закон был обжалован и признан недействительным, поскольку, как справедливо заметил судья Арканзаса, "подобные теории отвергаются значительной частью ученого мира". И еще этот мудрый судья добавил, что "последователи "научного" креационизма пытаются чисто богословские положения выдать за научные".

 Не так давно по ТВ прошло сообщение, что в Сербии  рассматривается вопрос о запрете преподавания в школах эволюционнной теории, ее место займет «научный креационизм».

 Наши отечественные «научные креационисты» без тени сомнения приняли перечисленные положения своих заокеанских собратьев. Может показаться, что креационизм стремится в своих построениях к простоте.  Однако замена объяснения природных явлений и феноменов лишь констатацией факта Божественного чуда в конечном счете приводит  не только к упрощениям, но и к откровенным искажениям. А те многочисленные научные факты, которые не укладываются в его схему,  объявляются неверными или фальсифицированными и попросту отбрасываются.

 Итак, если говорить об основных  принципиальных расхождениях между христианскими эволюционистами и «научными креационистами», то они следующие:

  •  Возраст вселенной и Земли: 12 миллиардов и 5 миллиардов соответственно или 7.5 тысяч лет («молодая Земля»);
  • Продолжительность дня творения: длительный период (божественный Йом)  или 24 часа;
  • Происхождение всего живого: путем эволюции или путем непосредственного творения Богом каждого отдельного вида;
  • Наличие родственных связей между организмами или их полное отсутствие;
  • Поэтапное появление живых организмов или их одновременное появление в течение одной недели – шестоднева.

 Перечисленные утверждения  креационистов  повторяются  на  все  лады  в обильно издаваемой ими литературе. Достаточно заглянуть практически в любую церковную книжную лавку за редчайшим исключением, чтобы убедиться в этом.

 Может быть я слишком пристрастна к своим оппонентам? Может быть «научный креационизм» является ли полноправной научной теорией, как пытаются уверить нас его сторонники? Посмотрим, что отличает научную теорию от наукообразных разговоров? Прежде всего, наука должна располагать определенным арсеналом методов (наблюдение, измерение, эксперимент). С их помощью исследуются процессы и явления, т.е. часть реальности, доступная изучению (то, что П.Т.де Шарден называл "феноменом"). Далее на основании исследований разрабатывается рабочая модель, которая не только объясняет механизмы наблюдаемых явлений, но и дает возможность прогнозирования. Наконец, всякая теория должна подлежать экспериментальной проверке, посредством которой ее можно подтвердить или отвергнуть. Именно такова схема, предложенная в свое время А.Эйнштейном и принятая в современной науке.

 Если наложить эту схему на «научный креационизм», то становится очевидно, что это - не наука. Прежде всего, креационисты не предлагают никаких механизмов явлений. Они утверждают, что все, существующее в мире, произошло благодаря неким таинственным процессам, протекавшим одну календарную неделю около 7.5-10 тыс.лет назад. Как это ими объясняется? Никак. Просто Господь, "лично" занимаяясь творением по отдельности каждого из миллионов видов, творил многочисленное количество чудес. И всё! Никаких других объяснений не предлагается. Всякая попытка осмыслить механизм развертывания Божетсвенного замысла в материальном мире категорически отвергается. При этом они забывают, что Божественные чудеса не являются объектом научных исследований. Поэтому строить на них научную теорию – простите за тавтологию, ненаучно. Вот по этой простой причине все положения креационизма - это, по сути, отрицательные высказывания, не предлагающие ничего взамен  ниспровергаемому  им  эволюционизму.

 В целом же «методологические приемы» креационизма таковы:

  •  Коллекционирование ошибок, неточностей, плохо проверенных  фактов и их жесточайшая (неконствруктивная) критика;
  • Коллекционирование фальсификаций, которые, увы, имели место в науке (например, «биогенетический закон» Геккеля) и последующие их «сенсационные  разоблачения»;
  • Использование возникающих между учеными споров по тем или иным конкретным проблемам, в трактовке тех или иных фактов (кто такой археоптерикс; можно ли считать латимерию переходной формой и т.д.);
  • Популистское воздействие на церковную общественность, не слишком искушенную в сложных научных проблемах, с широким  использованием церковных СМИ (газеты, журналы, радиоканалы, книги, интернет-сайты);
  • Когда же все средства исчерпаны,  а  "враг  не   повержен",  креационистыне брезгуют многократно проверенным (в прошлом) способом – написать донос в вышестояшую инстанцию. Так в 2000 г. появилось письмо иерея Константина Буфеева и еще некоторых его единомышленников, адресованное Святейшему Патриарху (копия – председателю Отдела религиозного образования и катехизации архимандриту Иоанну Экономцеву). И этот случай, насколько мне известно, не  единственный. 
  • И наконец, еще один «методологический» прием креационистов. Это - публичное возглашение анафемы всем тем, кто не разделяет их взглядов (при этом следует заметить, что это является грубым нарушением церковной дисциплины и норм канонического права, поскольку анафематствовать можнолишь по решениюСобора, а протоиереям и тем более дьяконам такого права не дано).

 Надо отметить, что при всей любви креационистов к «разоблачениям», они скромно умалчивают о собственных подобных прецедентах. Я имею в виду историю обнаружения в меловых террасах Паллукси полуметровых "следов человека", без тени сомнения объявленных креационистами "библейскими гигантами". Все это красочно описано в книге "Поток сотворения", вышедшей в США в 60-е годы. Компьютерные исследования, однако, показали, что "библейские гиганты" - это вовсе не люди, а ящеры: впереди следов имелись канавки, оставленные коготками на их лапах. Но об этом из креационистской литературы мы не узнаем. Напротив, в вышедшей в 1999 г. книге Сергея Головина "Эволюция мифа как человек стал обезьяной" на стр. 96-97 вновь с упоением рассказывается об истории обнаружения следов "библейских гигантов", которые, ко всему прочему, жили одновременно с динозаврами. И "фотографию" этих следов сопровождает комментарий, согласно которому - это  "реальный факт, опровергающий (!) идею эволюционного происхождения человека". Почему бы автору честно не рассказать, что в 1983 году была созвана специальная научная конференция по этой находке, в ходе работы которой, на основании упомянутых исследований, была показана ошибочность этой версии, что признали не только ведущие палеонтологи всего мира, но даже Генри Моррис - один из первых авторитетов среди креационистов. Однако спустя 16 лет вновь появляется брошюра, в которой эта нелепая версия без тени сомнения подается неискушенным читателям как "последнее достижение науки".

 Гораздо симптоматичнее, на мой взгляд то, как наши оппоненты обращаются с научным материалом. Они наивно полагают, что могут запросто вынуть из системы цельного знания любой научный факт, который не вписывается в их картину, и объявить его ложным. К примеру, не согласуется такая фундаментальная константа как скорость света с их идеей молодой Земли, возраст которой, якобы, 7.5 тысяч лет (максимум - 10 тыс). Тогда предлагается считать, что скорость света - величина переменная, раньше была одна, теперь другая, потом, возможно, будет еще какая-то. Вот такая "двойная бухгалтерия". И все ради того, чтобы, как делают нерадивые ученики, "ответ сошелся". Но вот любопытно, с чем же должен сойтись ответ?

 В 1650 году ирландский архиепископ из г.Арма вычислил, что Бог сотворил мир за 4004 года до Р.Х. и закончил свой труд ровно в 9 часов утра 23 октября, создав в этот миг человека. Получил он эту дату, старательно сложив в столбик все возраста библейских патриархов, от Адама до Христа, упоминаемых в генеалогическом древе. Стало быть, Адам явился на свет, когда на Ближнем Востоке, по данным археологии, уже была развита городская цивилизация и высочайшая культура. Получается еще один вариант “фоменковской псевдоистории”, у которой отсечено все, что только можно.

 И ради этой нелепости нас призывают отказаться от одной из фундаментальных физических констант, забывая простую истину, известную каждому ребенку, игравшему в кубики: если вытащить нижний кубик, то рухнет вся постройка. Но креационисты, видимо, забыли об этом, потому что, ничуть не стесняясь, вытаскивают из системы цельного, согласованного знания неугодные им факты один за другим, наивно полагая, что здание устоит. На самом деле от подобных процедур остаются лишь руины. А наука в их редакции превращается в свою противоположность - нечто невразумительное, противоречивое и бесперспективное. Возникает ощущение, что творцы науки - это не великие ученые, а компания нерадивых учеников и шарлатанов.

 Несколько лет назад бывший священник РПЦ Олег Петренко (ныне он является клириком так называемой «Истинно православной церкви») в своем докладе на Рождественских образовательных чтениях высказал утверждение о том, что вселенная расширялась мгновенно, т.е. творение шло даже не 6 дней, а  было вообще неким вневременым актом.  Этот автор, в прошлом выпускник Физического факультета МГУ, астроном, кандидат физмат наук, конечно, не может отрицать тот хорошо подтвержденный факт, что возраст вселенной, звезд, галактик и прочих космических объектов насчитывает миллиарды и миллионы лет. Чтобы объяснить различия звезд по возрасту, О.Петренко  нашел такое объяснение: при мгновенном расширении вселенной все звезды выстроились  в соответствии со своими состояниями, т.е. сразу по  возрастам.  Одни из них при этом выглядели на миллион лет, другие – на сотни миллионов, некоторые – наиболее старые – на миллиарды.  Как известно, даже у женщин внешность обманчива. Что уж говорить о звездах! Поэтому О.Петренко пишет: «Вселенная имеет лишь вид долговременного существования, так же как и возраст нашей планеты». 

 На это один участников дискуссии, Андрей Печерный, заметил: получается, что «Бог одновременно создал уже взорвавшуюся сверхновую  и световые волны на некотором расстоянии от нее, якобы свидетельствующие о том, что взрыв когда-то был. В таком случае Бога следовало бы признать фальсификатором, и воистину вселенского масштаба. Выходит Творец намеренно создает вселенную такой,чтобы объективно изучающие ее ученые неизбежно попали бы в лапы страшной ереси – представления о том, что мир существует более 7.5 тысяч лет».

 Итак, приведенных примеров вполне достаточно, чтобы сделать вывод о том, что «научный креационизм» не является альтернативной научной теорией. Он не предлагает никаких объяснений тем или иным явлениям, не выдвигает никаких научных гипотез, а также способов их экспериментальной проверки (ну не считать же гипотезой идеи О.Петренко и подобные ему?). Вместо этого предъявляются лишь ссылки на Священное Писание, Предание и вырванные из контекста цитаты некоторых, тщательно отфильтрованных Святых Отцов. Причем как текст Писания, так и богословское наследие понимается и интерпретируется с высочайшей степенью философской поверхностности. Творец, в их интерпретации, "вынужден,- как пишет известный ученый и богослов Стенли Яки,- совершать бессмысленные чудеса вроде создания Земли прежде Солнца. Он также вынужден заниматься кропотливым творением, причем в совершенно определенной последовательности, миллионов видов растений и животных. Обилие чудес приводит в точности к такому же результату, что и обилие денежных купюр: и в том, и в другом случае происходит девальвация".

 Итак, научность "научного" креационизма равна нулю, и этот неутешительный вывод со всей очевидностью вытекает из общепринятых принципов научной методологии. Но почему же креационизм становится все более популярным, если судить по числу книг на церковных прилавках, а также открытому преподаванию креационизма в ряде московских православных гимназий? В чем его привлекательность?  На мой взгляд, секрем прост. Это популизм.  Любая научная концепция требует для ее постижения серьезной научной фундаментальной  подготовки, напряженной работы по усвоению накопившегося научного материала, наконец духовных усилий для понимания. Все это становится лишним, когда слово берут креационисты. Сами они тоже не владеют необходимым уровнем научной подготовленности, чтобы грамотно вести дискуссии по столь сложным, нерешенным проблемам современного естествознания. Как справедливо замечает известный современный палеоботаник В.Красилов «Среди тех, кто открещивался от Дарвина «с его борьбой» очень немногие прочли «Происхождение видов». В этой книге находили множество недостатков, вплоть до отсутствия чувства юмора. Вместе с тем в ней нет недостатка, более губительного для науки, -  претензии на истину в последней инстанции».

 Вот этими «продуктами самоотравления», как выразился (правда по другому случаю) о.Павел Флоренский, усиленно потчуют церковный народ. На деле же за всем этим движением стоит лишь онтологическая пустота, которая парализует научный поиск, тем самым обрекая науку на пассивность. По сути нас, под антуражем православия, хотят вновь вернуть к магическому миропониманию. Креационизм пытается догматизировать науку, забывая о том, что неотъемлемыми чертами науки является ее открытость, способность к испытаниям, готовность к самокритике и пересмотру каких-либо положений, даже отказ от них, если они не выдержали дальнейшей проверки. Креационизм, будучи квази-теологическим мышлением, лишь маскируется под истинную науку и истинное богословие. При внимательном анализе он - ни то, ни другое. Он - подделка, имитация, причем не слишком искусная.

 На страницах креационистской литературы можно найти не только сомнительные и даже ложные утверждения, выдаваемые за «последнее слово науки», но и бородатые анекдоты, откровенные пошлости, нелепые карикатуры, циничные оскорбления в адрес оппонентов. Автор этих  строк вместе с уважаемыми, почившими ныне протоиереями о.Александром Менем и о.Гледом Каледой, была обвинена в одной из статей В.Буфеева (опубликована в журнале «Благодатный огонь» в 2000 г.) даже в хуле на Духа Святого - единственном непрощаемом грехе, за то, что последовательно отстаивала свою позицию и отказывалась принять идеи креационизма. Вообще надо отметить, что сам тон письменных и устных выступлений креационистов – предельно жесткий, некорректный, агрессивный.

 Как итог, осмелюсь утверждать, что креационизм - это прямой и короткий путь к атеизму, к безбожному миросозерцанию. Он так искажает религиозные и научные истины, что нормальный, более-менее грамотный человек, вкусивший этот ядовитый плод, не просто теряет ориентиры, но утрачивает доверие к религии. Креационизм, по сути, объявил войну и вере, и разуму. Это быстрый и простой способ оклеветать Библию и превратить в посмешище нашу веру. "Творец становится удобной мишенью для своих заклятых врагов",- пишет Стэнли Яки, поскольку "...Он вынужден совершать бесконечные ненужные поступки и делать то, что спокойно может сделать за Него материя". Лучшего подарка атеизму трудно представить.

 В чем основное недомогание креационизма? Каков же диагноз? На мой взгляд - это полная утрата символического мышления. Именно поэтому креационизм допускает поверхностные решения, а не пытается проникнуть в глубину проблем, которые он берется "подправлять". У креационизма в его нынешнем варианте нет будущего, он весь построен на отрицании, не замечая, что борется если  не с  поверженным, то  с сильно ослабленным и уязвимым противником (я имею в виду дарвинизм). А у отрицания отсутствует созидательный пафос, поэтому оно бесперспективно и бесплодно. И эту пустоту креационизму просто нечем заполнить. Он не способен родить ничего содержательного, если за долгие годы дискуссии не сделал этого. Совершив стратегическую ошибку, креационизм неизбежно обрекает себя на небытие. В завершение еще раз процитирую Стэнли Яки (все приведенные цитаты взяты из его книги "Спаситель науки", Москва, 1992 г.): "Заниматься креационизмом, т.е. наукой о способе и порядке творения, значит избрать, пожалуй, самую гибельную стратегию, которую только может избрать христианин в этот век науки".

 И все таки, можно ли соединить данные эволюционной биологии и христианского учения о творении мира Богом? Не сомневаюсь, что такой синтез не просто возможен, но и необходим. В ряде своих работ я попыталась показать это на апримере научно-богословского анализа некоторых проблем современного естествознания, таких как происхождение жизни, эволюция дивого, происхожление человека. Чтобы не быть голословной  и не цитировать саму себя, сошлюсь на мнение уважаемых богословов ХХ столетия. В работе "Апологетика" (Париж, 1957) профессор протоиерей Василий Зеньковский писал: «Эволюция была и есть в природе, но она в разных ступенях своих нуждалась в воздействии Творца» (стр.61). В той же работе есть и такое утверждение: «…основным в библейском рассказе остается и навсегда останется указание, что некоторые ступени в эволюции живого мира не могли быть осуществленными без направляющих слов Творца».

 Аналогичное понимание эволюционной идеи можно также найти в  работе Н.Н.Фиолетова "Очерки христианской апологетики" (Москва, 1992), где он пишет: «Самая идея эволюции, развития видов... не может рассматриваться как противоречащая христианскому учению о творении мира» (стр. 68). Более того, Фиолетов настаивает, что «только на почве христианского сознания могла возникнуть сама идея развития», т.е. эволюции.

 Во многом похожий взгляд на эволюцию можно найти на страницах книги недавно почившего епископа Василия Родзянко "Теория распада вселенной и вера Отцов" (Москва, 1996); в 1 томе обширной семитомной работы отца Александра Меня "История религии: в поисках Пути, Истины и Жизни" (Москва, 1991); в работе протоиерея Николая Иванова "И сказал Бог..." (Клин, 1997), в работах протоиерея, доктора геологических наук профессора Глеба Каледы. Этот список может быть продолжен. О чем это свидетельствует? Лишь о том, что идея эволюции, рождение и развитие которой связано с именами людей верующих, понимающих ее как механизм творения, развертывания Божьего замысла в мире, как движение от замысла к его воплощению,  вовсе не чужда христианскому сознанию, а ее осмысление с позиций естественнонаучной апологетики представляет собой важную и даже необходимую задачу современного богословия.

И, наконец, последнее. Извечный российский вопрос: что же делать в этой непростой ситуации, когда креационисты рвутся в школы, вузы, когда началась своего рода новая  «охота на ведьм»? Лет десять назад, когда все только начиналось, я полагала, что нам необходим диалог. Мне казалось, что нужно просто хорошенько объяснить оппонентам свою точку зрения –  суть идеи христианского эволюционизма, чтобы они поняли, что мы делаем общее дело – пытаемся осуществить синтез между христианским богословием и современным естествознанием.

Однако мой личный опыт (а я была и организатором одной из таких конференций, и участником подобных дискуссий, выступала с докладами), а также опыт других людей (а я очень внимательно слежу за всем, что происходит на этом поле) убедил меня в том, что никакой диалог с креационистами невозможен. Это диалог слепого с глухим. Нас не слышат, потому что не хотят услышать. Нас не понимают, потому что не  хотят понять. Мы находимся в параллельных плоскостях, которые никогда не пересекутся. И поиск компромиссов в данном случае невозможен. Вновь апеллируя к собственному опыту могу сказать, что, как это ни парадоксально, но диалог со сторонниками глобального эволюционизма, несмотря на декларируемый ими атеизм, все-таки возможен и необходим. Но «научный креационизм» - это безнадежно. Эта болезнь неизлечимая. Не стоит понапрасну тратить силы, время, собственное здоровье наконец, чтобы доказать, что perpetuummobile не может существовать. Я поняла, что надо просто идти своим путем и делать свое дело.  

 

joomla template 1.6